- Обойдемся. По мне Дануте и так хороша.
Отдал купцам платок, затем взял башмачки, повертел их в руках и на всякий случай поинтересовался:
- Сколько за такие заломишь?
- Серебром или золотом?
Ни слова не говоря, староста швырнул ботинки в кожаный сундук и буркнул:
- Обойдемся.
Алялюмасу стало жаль старосту, жаль Дануте, и он обратился к бородачу:
- Мы, мил человек, не господа, и нам такие вещи ни к чему.
- Как это, как это ни к чему? Дерево и то цветет, красивым быть хочет. Птица - та в перья наряжается!
- Вот вы, не в обиду будь сказано, понавешали тряпок на дерево, да только нам другое дерево краше, - кивнул Алялюмас в сторону цветущей груши. - И не в богатстве тут дело - был бы человек счастлив.
Купец поглядел на женщин, усмехнулся и покачал головой.
- Эх вы, филёзофы... Для чего ж тогда вы живете? Зачем работаете? На что деньги копите?
- На черный день! - расхрабрившись, выпалили мужики. - Недаром Девятибедовкой зовемся. Полями отгородились, небесами прикрылись...
- А играете вы весело...
- Кого-кого, а уж музыкантов нам не занимать.
И все повернулись к Должнику - пусть-ка сыграет этим кожаным карманам, пусть увидят, чем Девятибедовка славится.
...Вроде вечеринка удалась на славу, вовсе не казались убогими ни лапти, ни рубища, - а тут, под взглядами приезжих господ, все почувствовали себя так, словно на них пыльные мешки напялены.
- Эй, Должник, давай сыграем! - Поначалу купцы при виде инструментов, которыми эти голодранцы вздумали их потешить, лишь заухмылялись, но затем стали беспокойно переглядываться. А рыжебородый так заслушался, что забыл про свою трубку и та погасла. Музыканты кончили играть. Купец, угощая их табаком, бросил шутя:
- Теперь мне ясно, почему вы сидите без гроша. Пилой нужно дерево пилить, а не душу людям бередить.
Закурив, мужики стали предлагать купцам кое-что из своих припасов, но старшой лишь тряс головой, отказываясь и от смолы, и от шкурок, и от боровиков сушеных. Им, мол, еще плыть да плыть, а судно и так перегружено, к тому же и Неман обмелел. Тут как раз деревенские женщины погнали домой коров, таких же серых, как и рубища на их хозяйках, из-за хвостов бока чуть виднеются, а уж о вымени и говорить не приходится.