Одни и впрямь засуетились, кинулись искать угощение для этакого зверюги, другие продолжали стоять, сгрудившись, вокруг Должника, а старая Даунорене и баба Одноглазка наперебой затараторили про то, что тут натворила в его отсутствие Дануте.

Нахмурился Даунорас, чернее тучи стал от стыда и досады. Когда купец привязал животное к дереву, староста отвел рыжебородого в сторонку и принялся упрашивать его взять с собой только Должника и оставить в покое Дануте: с кем не бывает - сегодня он с ней поссорился, а завтра, глядишь, и помирятся.

- Хе-хе-хе! - осклабился купец. - Вчера ты совершил большой ошибка... Я думаю, лучше было бы так: ты ей колечко, а она тебе сердечко?.. Мужчина должен быть филёзоф...

Наизмывавшись вдоволь, купец все же согласился соврать, что, дескать, Неман стал таким мелководным, что двоих они взять не смогут.

Запыхавшись, в сопровождении убивающейся матери и отца прибежала Дануте с узелком в руках. И тогда староста вслух повторил людям небылицу. Купец же при этом лишь кивал головой и всплескивал руками:

- Да, да... так, так... Дождя нет, а ждать мы не можем.

- Раз так, - сказал Должник, - возьмите ее на корабль, а я берегом отправлюсь! Покуда дождя не дождемся.

Все от изумления лишь рты разинули и молча уставились на старосту.

- А если ты удерешь?! - обозлился Даунорас.

- Ну, нет! - рассмеялся Должник. - Грех покидать такую славную девушку. Но если вздумаешь теперь меня одного купцам отдать, так и знай - на самом деле убегу! А ты, Дануте, подожди - долго не задержусь.

Тут уж ничего другого не оставалось, как распрощаться людям с Должником и с Дануте, потому что Даунорас не знал, чем ее удержать, а купец все больше беспокоился, торопился в путь.

Уселся Должник на валуне, зажал между колен пилу и, чего доброго, в последний раз стал играть односельчанам. Затянул он песню, которую пели обычно рекруты или те, кому пришлось волей-неволей покинуть родимую землю:

В край родимый, край далекий