А Даунорас наливал себе снова и снова, хотел утопить свою боль-тоску, словно змею в колдобине. А та не тонула - и все тут. Он надеялся, что Дануте вернется со своим узелком домой, раз уж не удалось в чужеземную страну уплыть, поплачет-поплачет, да и успокоится... Неужто и сейчас пойдет она замуж за голь перекатную Должника? Иначе чего ради тогда скрылась с ним за деревьями? А Должник вроде и спасибо людям не сказал.

Кузнецова дочка Рута, которая все свое добро-серебро не за скотину, за Должника выложила, лежала теперь в клети и рыдмя-рыдала, собачонкой завывала. Ах, и зачем она, такая-сякая, отказалась ехать!.. Гуляли бы теперь по лесу рука об руку, счастливые... Но ведь не могла же она покинуть свою матушку, ведь не знала, что не отпустят люди Должника!

Но сильнее всего болела душа за дочек у двух матерей - Чютулене и Даунорене. Обе, словно сговорившись, решили: надо сходить к бабе Одноглазке, отнести баранью ногу, петуха или гуся да попросить совета. В лепешку расшибутся, а выход найдут.

Алялюмас разыскал Должника и Дануте на крутом берегу. Невесел был и музыкант. Напрасно он не уехал с купцами! Нищий - тот краюху хлеба да шмот сала выпросит, "Дай бог вам счастья", - пробормочет - и считай, что расплатился. А тут таскайся со своим долгом, как с горбом, сызмала... Видать, таскать ему эту ношу не перетаскать, пока жив, - к тому же с годами она все тяжелее будет. Вот сидит рядом девушка, голову на плечо к нему склонила... А где ей приютиться, как замуж выйдет, ребенка дождется?

- Не стоит терзаться-сокрушаться раньше времени, - принялся утешать его Алялюмас. - Не по своей воле ты задолжал, и не тебе думать, как тот долг вернуть. Лучше поиграй людям, раз просят, глядишь, и на душе полегчает.

Поднялись все трое и отправились на лужайку, откуда все слышнее доносились людской гомон и веселье.

Подозвав на подмогу еще двоих музыкантов, Должник заиграл задорный танец.