Пожелав девице спокойной ночи, отправились мужчины назад по уснувшей деревне, собираясь поговорить о вещах на этот раз грустных...

Поначалу Даунорас принялся расписывать Должнику, как очаровала купца его музыка, затем на все лады стал восхвалять того быка по прозвищу Клеменс, - скажем, останься бугай здесь, с их коровенками, сколько от этого проку будет. А уж масла, молока девать будет некуда. Если, разумеется, Должник согласится отправиться с купцами... вроде залога, что ли (к тому же не навсегда ведь, на время!). Поплавал бы в свое удовольствие на том чудо-корабле, на белый свет поглядел. Как знать, вдруг судьба возьмет и забросит его случайно в отчий край...

А про то, что за Должником и поныне должок числится, староста умолчал. Намекнул только, что купцовы пироги все же повкуснее рекрутского хлебушка. Да еще добавил, что за это все девятибедовцы ему в пояс поклонятся...

Даунорас говорил и словно бичом хлестал Должника: ведь тот только что пообещал Руте прислать свата - Алялюмаса, сыграть свадьбу и снова разжечь в горне пламя, угасшее со смертью кузнеца.

- Надолго?

- Чем дольше, тем лучше, - ответил староста словами купца. - Вдруг тебе там больше понравится и совсем не вернешься...

- Ладно, - согласился Должник, - только вот Руту хочу упросить, чтобы и она со мной поехала.

- Этим дело не обойдется. Прежде тебе придется купцов уломать. А если они двоих не возьмут, что тогда?

- Двоих не возьмут - один поеду. И ты, Даунорас, никогда больше не назовешь меня Должником! - хмуро ответил парень. - Не ты меня растил, не ты мою кадь перекатывал. Так что мой долг не больше твоего!

- Ну-ну, не будем ссориться, - примирительно сказал староста. - Завтра поутру распрощаемся, ведь один бог ведает, когда еще свидимся.

Спозаранку староста, так и не сомкнувший глаз из-за этих многообещающих хлопот, велел бабе Одноглазке обойти дворы и созвать всех от мала до велика на поляну. А чего ради, про это сельский голова умолчал.